От неожиданности девушка даже не закричала, а лишь машинально закрыла лицо руками. Перед ее мысленным взором вдруг отчетливо возникли выжженная солнцем африканская саванна и распластанное в стремительном броске тело льва. Ассоциация была отнюдь не случайной. Годы, проведенные на далеком континенте, обострили в ней чувство первобытного страха перед коварством и жестокостью диких животных — чувство, которое у жителей цивилизованного мира обычно притупляется.

Пейдж покорно замерла в ожидании боли, которая, казалось, должна была вот-вот пронзить тело, но вместо боли почувствовала, как теплый шершавый язык лижет ее подбородок и похолодевшие руки.

— Шеп, на место! Сидеть! — раздался суровый, не терпящий неповиновения мужской голос, и мотор газонокосилки тотчас заглох.

Пейдж осмелилась приоткрыть глаза и украдкой посмотреть сквозь просветы между пальцами, что за существо так напугало ее. Им оказалась обыкновенная, правда, очень большая собака, которая совсем не спешила повиноваться приказу мужчины.

Навострив уши, она повернула морду на голос, между тем как мощные лапы продолжали покоиться на худеньких плечах женщины.

Пейдж боялась пошевелиться. Ведь любое неверное движение могло разозлить овчарку.

— Назад, Шеп, назад, негодник! — уже совсем близко раздался тот же голос.

Собака наконец убрала с владелицы «опеля» тяжелые лапы и уселась рядом, дружелюбно виляя хвостом.

— Вы… с вами все в порядке?

Тот самый мужчина, за которым она наблюдала несколько минут назад, подбежал и взволнованно оглядел ее с ног до головы. От пережитого пульс Пейдж все еще не пришел в норму, а при виде хозяина овчарки ее сердце забилось еще сильнее.

Клэйтон Рэйнольдс стоял всего в двух шагах от нее. Его могучий торс заслонял линию горизонта с маленькими красно-кирпичными домишками, ярко-зелеными садами и ослепительно голубым небом.