Он знал историю похищения ее мужа. Знал, сколько напрасных усилий она приложила, чтобы освободить его. Даже известие о смерти Митчелла Кентрелла не остановило ее борьбы за освобождение других заложников. Она не давала американцам забыть о тех, кто еще оставался в плену на Ближнем Востоке. Эланна стала хорошо известной личностью, и к ней обращались как к общественному защитнику.

Но Джонас чувствовал, что под элегантной, самоуверенной внешностью скрывается ранимая душа. И это подсказало ему, что надо действовать медленно. Он ухаживал за ней почти со старомодной рыцарственностью, тогда как ему хотелось, уподобясь пещерному предку, бросить ее на ближайшую кровать и насиловать восхитительное тело до тех пор, пока от утомления и насыщения они оба не лишатся сил.

Конечно, они бывали вместе в постели. Ведь это все-таки девяностые годы, и они оба взрослые, сексуально зрелые люди. Но даже в постели, в моменты раскрепощения, он сдерживал себя, опасаясь, что сила его чувства может испугать Эланну и она бросит его раньше, чем он доведет ее до алтаря.

Так чего же он добился таким несвойственным ему терпением? Женщина считает его спокойным. Безопасным. А он хотел быть для Эланны всепоглощающей страстью. Проклятие, он хотел, чтобы она была одержима им так же, как он ею.

Беззвучно ругаясь, Джонас отступил в гостиную, так глубоко засунув кулаки в карманы, что они порвались. На ковер выкатились шиллинг, два десятицентовика, пенни и канадский пятицентовик, который он где-то подобрал. Джонас не обратил внимания на звон монет. Он был слишком занят, планируя дальнейшие действия. Он твердо решил, что оставшаяся часть вечера для Эланны Кентрелл будет какой угодно, только не спокойной.

Сегодня ночью, как только они останутся одни, он сбросит маску рыцаря «Круглого стола» Галаада и покажет Эланне, каким страстным может быть ее кажущийся слабым жених, И, что еще важнее, какими страстными могут быть они оба.