– И это весело? – Он старался зла ни на кого не держать, но ненавидел свои школьные годы.

Она поежилась:

– Настоящая жуть.

– Так что ты здесь делаешь?

– Надеялась решить кое-какие прошлые проблемы.

– Ну и как?

– Да никак.

– Тогда почему просто не ушла?

– Еще один интересный вопрос. – Она вздохнула и прикусила губу. – Иногда надеешься, что будешь поступать благоразумно, не так ли? Будешь придерживаться логики… Но сегодня вечером мой здравый смысл и логика меня оставили.

Дан откашлялся и подумал, что такое могло произойти и с ним.

– Вот невезуха. – Он сказал себе, что лучше ему сохранять спокойствие и даже холодность, если он хочет выпутаться из этой истории, в которой все сильнее увязал.

– Она самая. Непруха. Прежде со мной такого не случалось. – Она нахмурилась. – Знаешь, никогда бы не поцеловала незнакомого человека.

– Рад это слышать. – И одного раза хватит. – Так почему же сегодня?

Она склонила голову и внимательно на него посмотрела, словно раздумывая, стоит ли продолжать. И наконец решилась:

– Тебе не приходилось ходить на встречу бывших одноклассников в надежде произвести на них впечатление своими успехами?

– Нет. – Скорее в аду все костры погаснут. И кроме того, если он кого-то заинтересует, о нем все можно прочитать в газетах.

– А мне вот довелось. – Она вздохнула. – Но все впустую, никто меня и слушать не захотел. Вся трескотня шла только вокруг их мужей и детей.

От разочарования и смирения в ее голосе у Дана защемило сердце, несмотря на намерение оставаться беспристрастным, ведь достойно поддерживать диалог ему было ой как непросто.

– Сейчас они выглядят неприятно.

– Ужасно! У меня нет ни мужа, ни детей, а там все разговоры о школьных соревнованиях, что надо с малых лет учить детей играть на скрипке. Я терпела до поры до времени, а потом не выдержала. Сроду не видела таких задранных носов. Им бы на Олимпийские игры, на соревнования по бахвальству. Точно бы золотые медали отхватили.