Значит, можно так сделать, говорила она себе, а ее сердце застучало столь сильно, что ей чуть не стало дурно. У нее неплохие шансы. В баре Дан не хотел ее отпускать, так что, скорее всего, и сейчас скажет «да». Риск услышать унизительное «нет» столь мал, что им можно пренебречь. Терять ей нечего, а приобрести может весь мир.

Несмотря на все эти доводы, у нее пересохло во рту, едва она повернулась к нему. В горле словно застрял комок, и глотательные движения не скоро помогли от него освободиться. Наконец она выдавила из себя:

– Я не успела как следует поблагодарить тебя за помощь.

Поправив отвороты и воротник рубашки, Дан окинул ее взглядом и тепло улыбнулся:

– Еще не поздно это сделать.

– Ты был великолепен.

– Меньше чем вполовину от твоего. Ты точно все придумала на месте?

– Кое-что позаимствовала у сестры и ее бывшего, но некоторые детали изменились. Она именно так все чувствовала, хотя…

– Ну, чудеса чудесами, а вышло забавно.

– Да, точно. – Она улыбнулась. – Хотя не надо было тебе делать мне предложение.

– Мне показалось, что это наилучшим образом увенчает дело.

– Так и вышло.

Он поправил манжеты рубашки, выглядывающие из рукавов куртки, и поднял на нее глаза:

– Так игра стоила свеч?

– Весь этот спектакль? Даже не знаю. Подумаю на досуге.

– По мне, так все они не заслуживают такого внимания.

– А тебя травили в школе? – спросила она.

– Нет.

Конечно нет, подумалось ей. Да и с чего бы?

– Тогда тебе легко говорить.

Он сунул руки в карманы джинсов и пожал плечами:

– Может быть. Но моей сестре досталось. Эти истязатели всегда трусишки, и Саманта – не исключение.

– Сучка.

– Настоящая. И завидует тебе.

На секунду повисла тишина. Зоя смотрела на него с безмолвным удивлением.

– Она? Завидует? Мне?

– Сильно, – кивнул он.

– Чему, ради всего святого, она завидует?