Дан сидел рано утром за кухонным столом и допивал третью чашку кофе-эспрессо. Настроение у него было неважнецкое. Он читал недавно полученное письмо и взвешивал плюсы и минусы приобретения некоего агентства, которое выставили на продажу в Штатах. В это время зазвонил телефон.

– Что я услышала? Моего драгоценного братца наконец заарканили? И он теперь помолвлен?

От этих слов сестры Дана передернуло, и он едва не пролил кофе.

– Что? – прохрипел Дан, поставил чашку на стол и нервно царапнул свою грудь.

– По-молв-лен, – повторила сестра, на сей раз по слогам, словно он был не в себе и плохо ее слышал. И правда не в себе, после крепчайшего кофе. – Прошлым вечером. Ты… И некая девица… В баре, лучше места не нашлось, и твое предложение… А ты шампанского не перебрал по столь торжественному случаю? Хоть один колокол звонил?

Звонил ли колокол? Боже. Дан оперся локтями о стол и протер глаза рукой, которой не держал телефон, потому что все утро в его голове гудела тысяча колоколов и его одолевали мрачные мысли.

К несчастью для его самочувствия – а ему требовалось восемь часов полноценного сна, вместо трех этой ночью, – и для его работоспособности – которой требовалась свежая голова, чего сейчас не было и в помине, – с его памятью ничего не случилось. Наоборот, он прекрасно помнил все последние двенадцать или около того часов и тщетно силился забыть недавние события, поцелуи, Зою и особенно ее демонстративный уход.

– Один или пара, – пробормотал он, снова пожалев, что выпил с Питом только по паре кружек пива, прежде чем они расстались.