Зоя нахмурилась, однако любопытство победило чувство самосохранения.

– При каких обстоятельствах?

– Отмене твоей помолвки.

У нее екнуло сердце и почему-то заныло в животе.

– Отмене моей помолвки?

– Только не говори мне, что ты ничего не знаешь! – Иначе как злорадством этот тон Зоя назвать не могла.

Конечно, она ничего не ведала и непременно бы в этом призналась любому человеку, но только не Саманте. И конечно, она не собиралась спрашивать Саманту, откуда та выудила эту информацию. Просто не хотела доставить своей давней недоброжелательнице удовольствия обо всем рассказать.

Кроме того, не важно, как, когда и почему это случилось. Важно лишь, что впервые в жизни Зоя вышла из бара с гордо поднятой головой, а Саманта каким-то образом изменила ситуацию в свою пользу. Ей снова будут приносить боль, над ней насмехаться, наполнят это утро мучениями, и она не представляла, что ей теперь делать.

Зоя все сильнее теряла самообладание, она опять чувствовала себя изгоем и непроизвольно начала размышлять над тем, как избавиться от ощущения собственной неполноценности. Минута шла за минутой, а она не могла ничего придумать, приходила в отчаяние и все сильнее чувствовала себя униженной. У нее кружилась голова, отчаяние перерастало в панику, ее подташнивало.

А потом, немного неожиданно, уже полубезумная, охваченная паникой, она остановилась.

Стоп, сказала она себе, села прямо и посмотрела вперед. Что она делает? Все по-старому? Мало ей пятнадцати лет? Целых пятнадцати лет. Ищет себе неприятностей на следующие пятнадцать? Собирается и дальше перед всеми извиняться, дрожать от страха и неуклюже бороться за свою честь и достоинство?

Зоя поежилась от мысли, что все это ее наверняка ждет, если она что-то сейчас не предпримет. Нет, подумала она, надо собраться с мыслями и во что бы то ни стало найти решение. Дальше так продолжаться не может. Она не вынесет. Надо покончить с этим раз и навсегда. Дан был прав: если есть хоть один шанс – надо им воспользоваться.