У Присциллы не было родственников, к которым она могла бы обратиться. Никого, хотя она отчаянно пыталась что-нибудь придумать. Помимо ее собственной семьи, был только Освальд. И потому пришел день, когда она вынуждена была написать Освальду и объявить о своем намерении вернуться домой. Она в панике думала, что, возможно, сумеет каким-то образом дать знак одному из тех джентльменов, которые делали ей предложение, что теперь она готова принять его руку.

Но ей не дали возможности даже попытаться. Ее письмо вернулось обратно с короткой припиской управляющего ее кузена, что мистер Уэнтуорт не признает за собой никаких обязательств в отношении бедных родственников.

У нее не было дома. Ей некуда было ехать. Не было работы, которая давала бы средства к существованию. И она почувствовала, как у нее на шее постепенно затягивается петля.

И тогда она приняла решение. Мисс Блайд пыталась возражать. Она всегда любила свою бывшую воспитанницу, и, несмотря на то что строго вела дела и порой была довольно сурова со своими девицами, сердце у нее было доброе. Но Присцилла знала, что, хотя ее и не прогонят, она не может пользоваться гостеприимством своей бывшей гувернантки неопределенно долгий срок. Значит, ей надо работать. Куда ей идти, если она решит уехать? – спросила Присцилла у расстроенной мисс Блайд. На улицу?

Мисс Блайд наконец сдалась – после того, как две ее девицы, выступавшие от лица остальных, попросили о частной беседе и выразили недовольство тем, что они работают, тогда как мисс Присцилла Уэнтуорт остается простой паразиткой.

– И они не совсем не правы, – сказала мисс Блайд, вызвав Присциллу к себе. – Боюсь, что тебе все же придется принимать непростое решение, милая. Ты должна будешь или уехать, или зарабатывать здесь так же, как это делают другие девушки.

– Я буду зарабатывать, – спокойно сказала Присцилла, чувствуя, как ее душит петля.