– Присси, – ответил он. – Она мне подходит. Ведет себя так, как ее просят, и все такое.

– И как давно ты проторил тропу к ее постели? – спросил лорд Северн.

Джеральд с досадой отметил, что его лицо и голос по-прежнему насмешливо-веселые. Он снова пожал плечами:

– Не знаю. Кажется, с начала весны. Кажется, это было в марте. Помню, что в первый раз она говорила о весенних цветах.

– Два месяца. – Граф встал, взял у сэра Джеральда опустевшую рюмку и прошел к письменному столу, на который был водружен графин. – Мне надо будет познакомиться с этим чудом. Хороша собой, Джер? Горячая красотка? Но, наверное, я зря тебя спрашиваю, раз ты навещаешь ее три раза в неделю?

Сэр Джеральд еще сильнее пожалел о том, что завел этот разговор. Он начинал чувствовать непонятное раздражение, хоть и не мог бы объяснить, чем оно вызвано.

– Да, она хорошенькая, – сказал он. – Она мне подходит, Майлз.

– Ну, – проговорил граф, вручая другу вновь наполненную рюмку, – насколько я знаю, все девицы Кит хорошо обучены удовлетворять потребности мужчин. Дьявольщина, Джер, у меня уже целый век не было ни одной женщины. То, что я теперь граф и ношу траур, ужасно ограничивает мою свободу, мягко говоря. А моя мать и сестры твердят о моих обязанностях перед человечеством, а тем более перед графским титулом. Я сильно подозреваю, что мне придется отправиться на рынок невест, как только я сниму этот траур. Я завидую тебе из-за Кит и твоей Присси.

Разговор перешел на другие темы.

Однако когда сэр Джеральд возвращался домой в конце этого вечера, он задумался над тем, что посещает эту девицу уже два месяца, причем гораздо чаще, чем посещал других. Но Присси так ему подходила! Она не прибегала ни к каким из этих постельных уловок. Она привлекала его другим – тем, как приветствовала его каждый раз. Она встречала его так, словно он был единственным мужчиной в ее жизни, который был ей дорог. Присси излучала тепло, заставляя его забывать о том, что она всего лишь шлюха, занимающаяся своим ремеслом, – даже когда его разум прекрасно помнил, что ничем иным это быть не могло.