– Хорошо, но сразу предупреждаю: я не стану разрывать у себя над головой курицу, пить кровь и прочую дрянь.

Чувствуя себя ребенком, который проспорил желание, Грейс вышла вслед за Селеной за стеклянную дверь и нервно вздохнула, когда под ногами скрипнули половицы. Над головой у них горели мириады звезд, и Грейс решила, что это самая подходящая ночь для того, чтобы вызывать раба любви.

При мысли об этом она подавила смешок.

– Что мне надо делать? Загадать желание на падающую звезду?

Покачав головой, Селена подвела подругу к кругу лунного света и подала ей открытую книгу:

– Прижми это к груди.

– Ох, Боже мой! – Грейс в притворном волнении прижала книгу к себе. – Ты меня заводишь. Жду не дождусь, когда смогу так же прижать твое прекрасное тело.

Селена рассмеялась:

– Прекрати, это же серьезно.

– Серьезно? Да перестань. Я стою у себя во дворе в свое двадцатидевятилетие, босая, в одних джинсах, и прижимаю к груди книгу в попытке вызвать греческого раба любви из далекого прошлого. – Грейс прищурилась. – Есть лишь один способ превратить все в еще больший фарс… – Взяв книгу одной рукой, она распахнула объятия, откинула голову и обратилась к небесам: – О, возьми меня, прекрасный раб любви, и делай со мной все, что пожелаешь. Велю тебе восстать. – Она картинно нахмурила брови.

Селена фыркнула:

– Это делается не совсем так. Ты должна выкрикнуть его имя трижды.

Грейс выпрямилась.

– Раб любви, раб любви, раб любви, явись!

Внезапно Селена уперла руки в бока и неподвижным взглядом уставилась на Грейс.

– Юлиан Македонский.

– О, извини. – Грейс прижала книгу к груди и закрыла глаза. – Приди ко мне и утоли мой голод, о Юлиан Македонский, Юлиан Македонский, Юлиан Македонский! – Открыв глаза, она посмотрела на Селену. – Знаешь, непросто сказать это имя быстро три раза. Прямо скороговорка какая-то.

Однако Селена уже не обращала на нее ни малейшего внимания – она смотрела по сторонам в поисках греческого красавца.