Теперь Николь уже точно знала, что встречалась с этим человеком. Точно такие же слова он произнес и в тот раз.

– Готова обменять свою скульптуру на одну из ваших арий, – шутливо предложила она, не отрываясь от бокала с шампанским.

– Что это значит? – удивился тот. – Вы думаете, я вас дурачу? Послушайте, дорогая, я вполне серьезно. Надеюсь, вы не из тех ненормальных художников, которые ни за что на свете не расстаются со своими шедеврами?

– Конечно, нет, мистер Ферст. Вы льстите мне своим интересом к моим работам, но дело в том, что всеми продажами занимается Маршалл Фэйбер, мой дилер.

– Макс, ты монополизировал право на общение с моей любимой женщиной! – небрежно обняв Николь за талию, в разговор неожиданно вмешался невысокий лысеющий человек.

– Эл, какой сюрприз! – воскликнула Николь, обрадовавшись возможности отделаться от привязчивого Макса Ферста. Тот мгновенно растворился в толпе.

Эл Лурье широко улыбнулся:

– Надеюсь, не испортил тебе бизнес? Впрочем, этот старый сквалыга ни цента не пожертвует на какое-либо произведение искусства.

– Ну и ладно. Мне просто нужно было во что бы то ни стало избавиться от него, и ты подошел как нельзя кстати.

Эл хитро ухмыльнулся:

– Ты всегда используешь меня в своих целях. Как поживаешь, малышка? Выглядишь просто великолепно! По-прежнему не подвластна времени. Надеюсь, тебе здесь понравится. – С этими словами он снова обнял Николь и оглядел зал. – Так где же твоя Джулия? Не та ли потрясающая блондинка в узких брюках? Матерь Божья, да ей вполне можно отправляться в Голливуд!

Николь вздохнула и подумала, что ее дочь действительно могла бы найти место в Голливуде, если бы не ее природная скованность. Чувствовалось, что даже сейчас, беседуя с Полом, она слишком зажата и, судя по всему, стесняется. Жаль, что она унаследовала стеснительность матери, а не раскованность и обаяние отца!