— Байрон, подожди минутку, — сердито ответила Джиджи. — Я сумею найти дорогу до ближайшей закусочной, торгующей сандвичами с тунцом. Но вы с Арчи обещали провести меня по офису, познакомить со всеми, а во второй половине дня помочь мне устроиться. Больше ни минуты не останусь в этой комнате! Я чувствую себя так, словно меня опоили и погрузили на пароход, плывущий в Макао. Все начинается хуже некуда. Не понимаю, зачем вы так настойчиво приглашали меня? Ну ничего, на старой работе меня ждут с распростертыми объятиями, и я немедленно возвращаюсь туда.

Возмущенная приемом, который ей здесь оказали, она вздернула носик и раскраснелась. В Джиджи Орсини проснулись ее вспыльчивые предки — ирландцы со стороны матери и флорентийцы со стороны отца.

— Джиджи, у нас не было выбора…

— Бугаттини, наш главный клиент…

— Будь благоразумной…

— К чертовой матери благоразумие! Я ухожу отсюда, — с достоинством сказала Джиджи и взяла свою сумочку.

— Так вот вы какая! — раздался знакомый голос.

— Дэвид, где ты был, черт побери? — воскликнул Байрон.

— Дэвид, это ты во всем виноват! — заявил Арчи. — Джиджи хочет уйти, потому что ты не позаботился о ней, как тебя просили.

— Ну все, с меня хватит! — презрительно бросила Джиджи и решительно направилась к двери. «В довершение всего они приставили ко мне местного отщепенца», — мрачно подумала она, пытаясь протиснуться мимо долговязого малого, прислонившегося к косяку.

Но малый вытянул длинную руку, обхватил ее за талию, развернул, заставил вернуться в комнату и встал позади, продолжая крепко держать.

— Отпустите!

— Ни за что.

— Отпустите сейчас же!

— Не отпущу. Вы сегодня уже отвергли меня, чем ранили в самое сердце. — Похоже, он смеялся над ней. Хуже того — ни слова Джиджи, ни ее яростные попытки вырваться ни к чему не привели.