– Дорогая, я опаздываю. Мне пора одеваться, мы с твоим отцом идем сегодня на благотворительный коктейль.

– Ясно, – отозвалась Белинда. – Но хочу сказать тебе, что, когда я позвонила, у него не нашлось ни одного доброго слова для меня.

– Он очень гордится тобой, – пробормотала Нэнси.

– Послушай, мама, забудь об этом, мне не следовало ничего говорить тебе. Несправедливо, что я вклиниваюсь между вами. Иди на свою вечеринку и повеселись.

– Позвони мне завтра, – торопливо сказала Нэнси, чувствуя, как струйки пота стекают по ложбинке между грудей. – Белинда, я горжусь тобой. Я…

– Пока. – Дочь повесила трубку.

Нэнси вытерла взмокший лоб. Она заметила, что у нее дрожат руки. Разговор встревожил ее. Нэнси всегда было трудно говорить с Белиндой, противостояние дочери и мужа беспокоило ее постоянно. Она сделала еще глоток, пытаясь успокоиться.

Нэнси не понимала Белинду. Ей двадцать восемь, она необычайно красива, с умопомрачительной фигурой – и не замужем. Дочь не интересовал брак, не интересовали дети. Она писала сценарии, занималась бегом, велосипедным спортом и плаванием. Ну разве это жизнь? Белинде не следовало уезжать в Калифорнию. Это пустая трата времени. С таким происхождением и богатством, которое когда-нибудь достанется ей, она могла бы сделать блестящую партию. Что происходит с Белиндой?

Нэнси было стыдно в этом признаться, но она не знала своей дочери. И никто не знал. Белинда отличалась независимостью и вела очень одинокую жизнь. Нэнси понятия не имела, есть ли сейчас мужчины в жизни ее дочери. Да и, откровенно говоря, не хотела этого знать. По крайней мере до тех пор, пока один из них не станет ее женихом. Вот тогда Нэнси обрадуется. Обрадуется и Эйб, который больше всего на свете хотел получить внука – и чем скорее, тем лучше.

Трудно поверить, что Эйб позволил ей уехать. Но Белинда одна из немногих людей, которых Эйбу не удалось подчинить своей воле. В моменты столкновений оба шли в лобовую атаку, не желая уступать друг другу. Когда Белинда уехала на Запад, в доме по крайней мере стало спокойнее. Эйб, как ни странно, совсем не тревожился за дочь. «Белинда вернется, – говорил он. – Один шанс из миллиона, что она сделает карьеру как сценарист. Она вернется».