Щемящее чувство одиночества и опустошенности начало преследовать ее через несколько лет после рождения Белинды. Может, даже раньше. Нэнси любила Эйба. В этом не было сомнения. Но она никогда его не видела. Его никогда не бывало дома. А если он и приезжал вечером, то, скупо улыбнувшись жене, проходил к себе в кабинет и запирался там. Иногда, ложась в постель среди ночи, Эйб будил ее поцелуем. Кажется, только в эти редкие мгновения они и бывали вместе.

Нэнси понимала, что жаловаться глупо. Она имела все, что может пожелать женщина. У нее был энергичный муж, который любил ее, осыпал подарками: мехами, драгоценностями, дарил дома. Нэнси знала, что Эйб гордится ею. Несколько раз в неделю они где-нибудь бывали. Все друзья Эйба были его деловыми партнерами. Их жены, как и она, были привлекательны, увешаны бриллиантами, безупречно причесаны. Эйб не мог удержаться, чтобы не похвастать женой: «Разве она не великолепна?» И все неизменно соглашались с Эйбом.

Иногда он уходил один. «Сугубо деловая встреча», – говорил Эйб.

Нэнси, конечно, догадывалась, что это не всегда деловые встречи, знала, что у мужа есть другие женщины. Однако убеждала себя, что ее это не касается. Эйб любит ее, и никакая другая женщина никогда не займет ее место.

К тому же была Белинда. Ее прелестная дочь. Эйб пришел в восторг, узнав, что жена забеременела, потому что больше всего на свете хотел сына. В период беременности он обращался с Нэнси как с принцессой – так же как и тогда, когда ухаживал за ней. Нэнси никогда еще не любила мужа так сильно и не была так счастлива. Она делала вид, что других женщин не существует. А потом родилась Белинда.

Белинда об этом не подозревала, но Нэнси знала: Эйб никогда не простит дочери того, что она не сын.

Он был так разочарован, что не мог этого скрыть. Более того, Эйб пришел в ярость и отнесся с полным безразличием к крошечному созданию, которое было его плотью и кровью.