Подъезжая к своему району в восточной части Далласа, Лианна ощутила умиротворенность, которую вызывали в ней оригинальные старинные дома и многочисленные огромные деревья. Этот квартал резко контрастировал с современным, но каким-то голым и бездушным районом, в котором располагалась клиника. Лианна свернула на свою улицу, и взгляд ее машинально устремился на дом, стоявший напротив ее собственного. Там, на крыльце, сидел седовласый мужчина небольшого роста, а рядом — огромный черный доберман.

Лианна высунула руку в окошко и помахала старику.

— Привет, Терман, привет, Дикси.

Терман Пауэрс улыбнулся и помахал в ответ, а Дикси только вскинула уши, потому что никогда не делала ни единого шага без разрешения хозяина.

Лианна свернула на свою подъездную дорожку, с помощью пульта дистанционного управления открыла двери гаража и завела туда машину. На губах ее играла довольная улыбка. Терман беспокоился за нее, а она — за него. Если плохая погода не позволяла ему и Дикси сидеть на крыльце в ожидании ее возвращения с работы, то они устраивались в доме, у окна.

Терман был для Лианны как родной отец. Жена Термана умерла десять лет назад, а детей у них не было. Лианна и Терман подружились с первого же дня знакомства, когда она — тогда еще совершенно неопытный, начинающий врач — переступила порог его кабинета. Они много лет проработали вместе, их дружба окрепла настолько, что Лианна купила дом напротив дома Термана. Сейчас Терман уже был на пенсии, его практика полностью перешла к Лианне, но они продолжали видеться ежедневно.

И отошедший от дел выдающийся психиатр вместе со своим грозным оружием — доберманом Дикси — ревностно заботился о ней, одинокой женщине, что значительно облегчало Лианне взаимную заботу о самом Термане. В тех редких случаях, когда он не сидел на крыльце или не смотрел в окно, она немедленно шла к нему. И обычно находила его наверху, где Терман, совершенно позабыв о времени, трудился над очередной статьей для медицинского журнала. Тогда Лианна с легким сердцем возвращалась к себе.