Он протянул ей карту, которую секретарша потребовала заполнить, и, пытаясь сохранять спокойный вид, сел в указанное ею кожаное кресло с откидывающейся спинкой. Кабинет был просторным, что помогало расслабиться. Шторы закрывали всю стену вместе с окнами; напротив кресла, рядом с дверью, в которую он вошел, стоял темно-синий диван, а в дальнем конце кабинета имелась еще одна дверь, через которую, как догадался Элиот, пациенты покидали кабинет. Вся обстановка располагала к спокойной беседе, словом, в ней чувствовался профессионализм. Как раз то, что ему требовалось.

— В последний месяц у меня случаются провалы в памяти, — сообщил Элиот, переходя сразу к делу.

Доктор кивнула, изучая карту из трех страничек, где были указаны его имя, адрес, номер карточки социального страхования и прочие подобные сведения. Перевернув последнюю страницу, доктор отложила карту и, наклонившись вперед, включила стоявший на ее столе диктофон.

— Вы не возражаете? — спросила она.

Элиот замялся.

— Доступ к вашей истории болезни, как и к этим пленкам, буду иметь только я, — заверила Лианна.

Некоторое время Элиот молча внимательно смотрел на нее.

— Хорошо, — в конце концов согласился он.

— Если в какой-то момент вы захотите, чтобы я выключила диктофон, то дайте мне знать.

Элиот кивнул.

— А теперь не могли бы вы привести несколько примеров провалов в памяти?

Кейн выпрямился в кресле и скрестил руки на груди. Но тут он осознал, что доктор, прочитав язык его жестов, может, наверное, подумать, будто он не собирается допустить ее к своим самым сокровенным тайнам. Честно говоря, это он и намеревался сделать. Он откинулся на спинку кресла, положил руки на подлокотники, приказав своим пальцам не вцепляться в кожу кресла, и пожал плечами… небрежно, как он надеялся.