— Что же вам говорит этот голос?

Элиоту показалось, что этот вопрос был задан уже с несколько другой интонацией. Неужели теперь, когда он решился откровенно во всем признаться, она посчитала его сумасшедшим?

— Да ничего особенного. Просто странные мысли, как, например… — Элиот замялся, но заставил себя продолжить: — Когда я вошел в этот кабинет, у меня появилась мысль, что я не должен доверять вам. И вообще, в большинстве случаев ничего конкретного, просто всплеск эмоций, обычно злости.

— И что вы делаете, когда такое происходит?

— Я отгоняю эти мысли.

Доктор медленно кивнула, внимательно глядя на Элиота.

— Что еще?

— Нельзя ли выключить этот чертов диктофон? — с раздражением бросил Элиот. Возможно, ему следовало рассказать ей… и, наверное, он расскажет, но ему не хотелось, чтобы его признание было записано на пленку.

Не изменив выражение лица, доктор выполнила его просьбу.

— Мне приснилось, что я убил женщину, — торопливо выпалил Элиот, стараясь побыстрее сбросить тяжесть с души.

— Это довольно обычный сон, особенно в тяжелый период жизни. А есть сейчас в вашей жизни что-нибудь такое, что вызывает чрезмерное количество стрессов?

Элиот вяло усмехнулся.

— Да. Эти проклятые провалы в памяти. — Он внимательно посмотрел на доктора. Сейчас, пожалуй, он уже больше не боялся, что она сочтет его сумасшедшим. — Знаете, несколько раз мне снилось, что я убиваю женщину. Первый раз все было очень смутно, туманно, как будто сон во сне. Затем с каждым разом картина становилась яснее, немного менялась, обрастала дополнительными деталями, а в последний раз все было так четко, словно я смотрел кинофильм.

— Вы знаете эту женщину?

— Нет. Во сне я ее знал, и когда проснулся, — Элиот покачал головой, — она казалась мне вроде бы знакомой. Вероятно, потому, что я видел ее в снах. Нет, — твердо заявил он, даже более твердо, чем хотел. — Я не знаю… не знал ее.