– Настоящий, – сказал он, – с ручным приводом. Стопроцентная надежность. Единственный в Нью-Йорке.

– Настоящий антиквариат, да? – заметил Хулио и постарался запомнить полученную информацию, чтобы вечером поделиться ею с женой. Ей тоже было интересно все, что связано с жизнью богачей. Она просто обожала слушать рассказы на эту тему.

– Дорогой, наверное, дом. Классный, – успел добавить Хулио, пока грек поднимал его на верхний этаж.

Портье ответил ему довольным взглядом, открыл лифт, и они оказались на сияющем паркете, прямо перед высокой дверью из черного дерева. Грек надавил кнопку звонка и в ожидании встал плечом к плечу с Хулио. Из-за двери доносились громкие звуки рока.

Хулио вздохнул и теперь уже сам позвонил в квартиру.

– У вас тут наверняка куча всяких знаменитостей? Рок-звезды, артисты, разные там люди искусства?

Портье смерил его ледяным взглядом.

– Слушай, я ведь еще внизу сказал тебе, что мистера Эплйарда сейчас нет. Вот видишь, никто не открывает. Так может, все-таки оставишь эту посылку мне, а я передам?

– Нет, – ответил Хулио, – не оставлю.

Портье только занес руку, чтобы позвонить еще раз, как вдруг дверь неожиданно распахнулась и в нос пришедшим ударил сильный запах розового масла. На пороге стояла восхитительная девушка, закутанная от шеи до колен в белый махровый банный халат. Когда она увидела двух мужчин, лицо ее вытянулось.

– А я-то думал, это Джонни, – медленно протянула она низким голосом.

Хулио моргнул. Приглядевшись, он обнаружил свою ошибку: перед ним стояла не молодая женщина, а молодой мужчина Юноша с чистой оливковой кожей, синими, как гиацинты, глазами и длинными густыми светлыми волосами. Расчесанные волосы доходили ему до плеч, а одна влажная прядь прилипла к шее. С мочки правого уха свисала золотая сережка, а на правом запястье был узкий золотой браслет. Парню было лет двадцать, он был высок и строен. Потрясающий парень! Пол его можно было определить только по голосу. Если бы Хулио встретил его где-нибудь на улице, то прошел бы мимо и даже не подумал, что это мужик. Господи Иисусе! Хулио почувствовал, что краснеет. Он опустил глаза и стал смотреть на босые ноги парня.