– Светлые воспоминания детства, – улыбнулся Бруно.

Противоречивые чувства отражались на лице Тэры.

– Все из-за этой кошмарной последней ссоры. Я наговорила тогда ужасных вещей. Должно быть, я страшно обидела его.

Лицо Бруно светилось любовью и сочувствием.

– Я все-таки встречусь с ним. Обязательно встречусь, и очень скоро. Перед следующим концертом Ксавьера.

– А-а, Ксавьер! – воскликнул Бруно. Его взгляд оживился. – Великий дирижер! Значит, он действительно приехал?

– Да. Он был там, живьем.

– Ну, и каково твое мнение о нем? – с любопытством спросил Бруно.

– Он умеет производить впечатление на публику. Люди, сидевшие рядом со мной, смотрели на него с таким сентиментальным благоговением, какое обычно приберегают для королевской семьи.

Бруно рассмеялся.

– Но музыка-то была хорошей?

– Музыка была душераздирающе прекрасной. Жаль, что ты не смог пойти, – сказала она, с улыбкой повернувшись к нему. Взгляд ее зеленых глаз из-под длинных черных ресниц заставил сердце Бруно сжаться от нежного желания.

– Мне тоже жаль, – сказал он.

– Как твой вечер? Удалось встретиться с влиятельными лицами? – спросила она, поддразнивая.

Бруно отказался от концерта, чтобы присутствовать на проводимой юридическим факультетом встрече с практикующими адвокатами, знакомство с которыми могло быть полезно студентам в их будущей карьере. Студентам было настоятельно рекомендовано присутствовать на встрече, и Бруно пришлось пойти. Он бы с гораздо большим удовольствием послушал концерт или отправился еще куда-нибудь.

Бруно Корнуэл ненавидел юриспруденцию. Он ненавидел толстые, невыносимо скучные тома, которые ему приходилось штудировать день и ночь. Он ненавидел саму мысль о карьере юриста.