Внезапно Ифигиния вспомнила, что Маркус унаследовал свой титул всего пять лет назад, причем отнюдь не с прибыльным наследством. Маркус не родился богатым и влиятельным. Всего он добился сам.

Она оторвала взгляд от мускулистых рук графа и быстро подняла глаза.

Лицо Маркуса напоминало профили, отчеканенные на старинных золотых монетах. Сильное, неумолимое, до грубости надменное - это было лицо древнего воина. Он пристально разглядывал Ифигинию, и глубокий ум светился в его янтарных глазах.

Волосы его были темными, почти черными. Серебряные нити сверкали во вьющихся прядях, зачесанных назад с высокого лба.

Ифигиния встретилась глазами со сверкающим взглядом графа. Чувство какого-то внутреннего понимания и узнавания пронзило ее. Что-то подспудно тлевшее несколько недель в ее душе вспыхнуло, разгораясь в яркое пламя.

Перед ней стоял мужчина, в которого она влюбилась безо всякой надежды когда-нибудь встретить. Он был точно таким, каким она его видела в мечтах.

Ифигиния понимала, что собравшиеся затаив дыхание ждут ее реакции.

- Милорд, - прошептала она так тихо, что один лишь Мастерс мог услышать ее. - Я так рада, что вы живы.

И, моля Бога, чтобы ее предположение оказалось верным - и в своих действиях граф будет руководствоваться любопытством, - она, прикрыв глаза, начала грациозно падать в притворный обморок.

Мастерс подхватил ее, прежде чем она достигла пола.

- Очень мудро, миссис Брайт, - шепнул он ей на ухо. - Мне было интересно, как вы выпутаетесь из щекотливой ситуации.

Ифигиния не смела открыть глаза. Маркус поднял ее высоко вверх, она оказалась прижатой к груди графа. Его руки были сильными и жесткими. Она испытывала странное чувство безопасности и покоя в его объятиях. Запах, исходивший от него, возбуждал весьма необычные ощущения. Ифигиния оказалась застигнутой врасплох неожиданным чувственным. наслаждением. Никогда она не испытывала ничего подобного. Робко приподняв ресницы, она увидела лишь подол своего белого шелкового платья, пенным каскадом струившегося вниз с черного рукава графского фрака.