Маркусу было приятно сознавать, что Ифигиния оказалась вовсе не такой холодной и невозмутимой, какой хотела бы предстать. Он не испытывал к ней никакого сочувствия. Принимая во внимание спектакль, устроенный ею сегодня на балу, а также последствия его, Маркус искренне считал, что Ифигинии будет полезно немного помучиться. Она это заслужила. Она сделала все, чтобы завтра за утренним чаем весь свет с воодушевлением перемывал им косточки, а вечером их будут уже обсуждать во всех ночных клубах Сент-Джеймса.

- Еще раз поздравляю вас, миссис Брайт. - Маркус с насмешливым почтением склонил голову. - Не каждой женщине удалось бы провести наше общество, представившись моей последней любовницей.

Ифигиния прикусила губу:

- Благодарю.

- Вот уж поистине прелестное достижение...

Маркус не мог забыть своего первого впечатления от этой женщины, одиноко стоявшей посреди огромной бальной залы Фенвиков. Рядом с ней все остальные дамы казались одетыми слишком пестро, слишком крикливо, слишком безвкусно... Он уже долго вращался в высшем обществе, но все равно не сумел бы объяснить, в чем загадка естественности Ифигинии. Дело было не в ее нарядах и украшениях. Дело было в том, как она их носила.

- Выбор девственно-белого цвета в нарядах также можно признать блестящим ходом, - продолжал он. - Вызывающим, но блестящим.

Ифигиния на секунду заколебалась, не понимая, насмехается он или говорит серьезно. Потом робко улыбнулась.

- Одной из причин, по которой я остановилась на белом цвете, было ваше пристрастие к черному в одежде и во всем остальном. - Изящной рукой в перчатке Ифигиния обвела черное убранство кареты.

- А с чего вы взяли, что меня могла привлечь полная противоположность?

Она ненадолго задумалась.

- Это не моя теория. Сама я как раз считаю, что притягиваются друг к другу люди похожие, а вовсе не полные противоположности. Но общество обычно готово разделять самые вздорные идеи. Большинство людей твердо уверены, будто крайности сходятся.