— У вас прекрасная кожа… Вы не нуждаетесь в косметике, — хрипло произнес Андреас, чувствуя, как знакомый жар разливается в крови. Разделяющая их одежда не мешала ему ощущать дразнящую мягкость пышной женской плоти.

Каким-то непостижимым образом Хоуп догадалась, что должно произойти в следующий момент, и Андреас подтвердил это предчувствие, с голодной жадностью накрыв ее рот своим. Поцелуй мгновенно поглотил Хоуп без остатка, он делался все более страстным, язык Андреаса проник сквозь ее приоткрытые уста, требуя еще большей близости. Хоуп оказалась совершенно бессильна перед могучей, все сметающей волной желания, мгновенно воспламенившей ее тело. Однако возникла потребность в кислороде, и, задыхаясь, она наконец оторвала свои распухшие губы от губ Андреаса.

Он посмотрел на девушку затуманенным взором.

— Бог мой… Это получилось совершенно случайно… Я не должен был целовать вас. Простите.

— Вы женаты? — озвучила свое самое худшее опасение Хоуп, высвобождаясь из его рук.

— Нет.

— Помолвлены? — Ей больше не было холодно. Тело пылало, словно в огне, и крайнее смущение завладело ею.

Темные брови Андреаса сошлись у переносицы.

— Нет.

— Тогда вам не за что извиняться, — задыхающимся голосом произнесла Хоуп, старательно избегая изучающего взгляда мужчины. Она судорожно сжала спрятанные в рукавах пальто пальцы, противясь безотчетному желанию обнять его.

Это был первый в ее жизни настоящий поцелуй, он заставил ее трепетать от наслаждения, и Хоуп понимала, что, попытайся Андреас получить нечто большее, она не стала бы сопротивляться. Яркий румянец залил ее лицо. Дрожащими от волнения руками Хоуп принялась собирать и развешивать на углах поленницы свою мокрую одежду.

— Похоже, я вывел вас из равновесия, — заметил Андреас.

Она резко обернулась. Бирюзовые глаза сверкали, словно драгоценные камни, лицо пылало.

— Нет… я совершенно спокойна.