— Я возвращался в Лондон.

— Почему вы поцеловали меня?

Неизвестно, кто из них двоих изумился больше: Хоуп, не понимавшая, как с ее губ мог сорваться столь неуместный вопрос, или Андреас, впервые столкнувшийся с необходимостью объясняться по такому поводу.

Золотисто-карие глаза внимательно смотрели на девушку.

— А как вы думаете, почему?

Вновь залившись краской, Хоуп наклонила голову, изучая свои переплетенные пальцы.

— Понятия не имею… Яспросила просто так, из любопытства.

— Вы очень сексуальны.

Широко открыв глаза, она недоверчиво посмотрела на Андреаса.

— Вы серьезно?

— Поверьте слову знатока, — невозмутимо отозвался тот.

Пухлые губы Хоуп изогнулись в улыбке. Ей импонировала искренность собеседника. Он, несомненно, питал слабость к женскому полу и имел за плечами немало романов. Что в этом плохого? Редкая женщина устояла бы перед подобной красотой.

Зато девушку взволновали его слова о том, что она сексуальна. Хоуп привыкла считать себя некрасивой, слишком заурядной и толстой. Вот уже много лет она вела войну с собственным телом, безнадежно мечтая похудеть. Хоуп перепробовала все возможные диеты и изнуряла себя физическими упражнениями. Вес ее колебался с переменным успехом, но заветная стройность фигуры по-прежнему казалась чем-то недосягаемым. Даже самый любящий человек — родная мать огорченно вздыхала, глядя на нее, и стыдила дочь за чрезмерный аппетит.

И вот теперь этот ошеломляюще красивый мужчина счел ее интересной. И даже… назвал ее сексуальной. Она вдруг подумала, что могла бы любить Андреаса до конца дней, поскольку благодаря ему ощутила себя привлекательной женщиной.

— А чем занимаетесь вы? — непринужденным тоном спросила она.