— Так что же мне делать?

— Жди, что она решит. Последнее слово за ней.

— А если она в конце концов согласится, если примет мое предложение? Что тогда делать?

— Тогда я стану главным и единственным претендентом. — Дермотт одарил собеседницу очаровательной улыбкой. — Во всяком случае, я надеюсь оттеснить всех прочих.

— Но я не хочу, чтобы она страдала.

— Разве я когда-нибудь заставлял женщину страдать?

— Нет, никогда, — сказала Молли. Она прекрасно знала, что Дермотт стремился доставить женщинам удовольствие.

— Разве мои женщины в обиде на меня? — продолжал граф.

— Ты слишком самонадеян, — улыбнулась Молли. — Хорошо, я подумаю об этом.

— Дай мне возможность выиграть торги. Это все, о чем я прошу.

— До торгов может не дойти.

— Но если дойдет, я буду счастлив сделать тебя немного богаче.

— Не сомневаюсь, ты и на сей раз проявишь щедрость.

Граф пожал плечами.

— Знаешь, я видел ее ночью. Она лишила меня сна, а такое со мной случается нечасто. Надеюсь, что она решит здесь задержаться.

— Раз уж ты так заинтересовался ею, хочу попросить тебя об услуге.

— Проси о чем угодно. — Убедившись в том, что Молли ему не откажет, Дермотт снова склонился над своей тарелкой, причем ел с огромным аппетитом.

— Я имею в виду записку, которую нужно доставить ее адвокату. Я хотела бы послать твоего человека — на всякий случай.

— Не возражаю. — Граф отправил в рот кусок ветчины.

— С тобой никто не посмеет связываться, — продолжала Молли,

— Верно, — кивнул граф. Он прекрасно знал, что весь Лондон считает его отчаянным дуэлянтом. — Знаешь, Молли, эта девушка положительно меня заинтриговала. Как ты думаешь почему?

— Она очень красива.

— Дело не только в этом. — Он снова принялся за ветчину.

— Может, тебя возбуждает ее невинность?