— Да.., похоже.

Софи сняла куртку и положила ее на подлокотник между ними, и тут ее сумочка упала на пол. Они с Домиником потянулись за ней одновременно, и на мгновение взгляды их встретились. Софи вспыхнула от желания и предвкушения близости. Это был один из самых чувственных моментов в ее жизни.

Ему хотелось ее поцеловать. Доминик и сам не знал, как сумел удержаться, но несколько секундой не мог думать ни о чем другом, кроме ее нежных горячих губ. О том, как они раскроются по его воле. О том, как он позволит себе прикосновения, на которые имеет право только любовник.

Будь они сейчас где угодно еще, только не в его машине, с Луисом за рулем, — он не смог бы взять себя в руки. Но сейчас у Доминика попросту не было выбора. Стиснув зубы, он подал Софи ее сумочку, пытаясь совладать с полыхающим внутри пожаром. Судя по румянцу у девушки на щеках, она чувствовала сейчас то же самое. И она тоже не могла дождаться, когда они наконец останутся наедине.

Сказав себе, что намерена сполна насладиться жизнью в этом отеле, переделанном из старинного особняка, где в номерах удивительно искусно сочетались все современные удобства и старомодная роскошь, Софи расслабилась в ароматно пахнущей ванне.

Можно было никуда не спешить: с Домиником они договорились встретиться только в половине девятого, так что у девушки оставалось достаточно времени, чтобы привыкнуть к окружающей обстановке. Она прекрасно осознавала, что Доминик рассчитывает с ней переспать — иначе зачем бы он позвал ее с собой! — но странным образом чувствовала сейчас, что ей этого недостаточно. Конечно, она тоже его желала. У нее мурашки шли по коже при одной лишь мысли о поцелуе. Но ей хотелось верить, что она может быть ему интересна и сама по себе. И хотелось, чтобы он понял, что обычно с мужчинами она себе такого не позволяет.

Конечно, к двадцати шести годам у Софи было немало романов. Но лишь с одним мужчиной она «дошла до конца». Стюарт. За доверие и преданность он отплатил ей тем, что, напившись, переспал с невестой своего же лучшего друга. И хотя потом он умолял о прощении, Софи немедленно с ним порвала.