— Прошу прощения, милорд. Моя жена говорит, что я слишком многословен.

— Называйте меня сэром Майклом. Я всего лишь баронет, а не член палаты лордов.

— И все же, все же, ваша светлость, — произнес собеседник, продолжая лебезить перед ним, — вы мне дали не слишком много сведений. Континент велик, как вы понимаете.

Бэю это было хорошо известно. Он обошел пол-Европы на службе его величества, пока выскочка-корсиканец не был разгромлен окончательно. Гражданская жизнь вполне устраивала Бэя, и он просто жаждал поскорее избавиться от сестриц Фэллон и продолжить наслаждаться жизнью на свой манер.

— Баннистер собирался оформить брак вчера. Возможно, они еще в городе. Проверьте списки пассажиров всех отплывающих кораблей. Впрочем, не мне учить вас. — Наверняка Дебора еще не успела продать ожерелье бабушки. Возможно даже, ей захочется поносить его какое-то время, хотя бы в течение медового месяца. Странно, что Дебора не пригласила на свадьбу Шарлотту, даже если это и было сугубо тайное, не слишком афишируемое мероприятие. Бэй схватил графитовый карандаш и начал рисовать на листке бумаги ожерелье. Будь у него время, он мог бы нарисовать ожерелье акварелью. Он — отличный художник, точнее, был им прежде, пока искусство не выколотили из него барабанным боем.

Малгру похлопал по карманам своего твидового сюртука, нащупывая очки. Великий Боже! Частный сыщик, который ничего не видит без очков. Бэй все равно передал ему бумажку, и тот поднес ее к самому носу.

— Хм… Рубины и бриллианты, говорите? Должно стоить кругленькую сумму.

— Это уж точно. Подобные вещицы не появляются каждый день. Опросите солидных, внушающих уважение ювелиров, да и не очень солидных тоже. Мне наплевать, что будет с Баннистерами, но ожерелье я хочу вернуть.