Шарлотта фыркнула. С каждой минутой почва все больше и больше уходила у нее из-под ног. Все, что она весь день собиралась сказать ему, разбилось на мелкие кусочки и было свалено в кучу на задворках ее разума. Обрывки фраз вроде «богобоязненная женщина» и «благоразумный мужчина» боролись друг с другом, причем никто не мог одержать верх. В конце концов, она предпочла не раскрывать рта.

— Шарли, дорогая моя, я тут подумал, что мы могли бы принять основные правила для нашего союза, пока будем ждать возвращения твоей сестры-преступницы Деборы. Ты уверена, что она не упоминала название места, куда они отправились?

Шарлотта покачала головой. Молчание не было золотом.

— Я вполне разумный человек. — Шарлотта поперхнулась своим хересом. Неужели он не только сатир, но еще и умеет читать мысли? — Я никогда не буду требовать от тебя того, что покажется тебе неприятным или отвратительным. У меня есть излюбленные способы занятий любовью, и уж я постараюсь, чтобы ты быстро освоила их.

Уши у Шарлотты покраснели, она знала это. За ними последует все остальное. Пока сэр Майкл — Бэй, черт бы его побрал, — излагал свои предпочтения в постели, она, униженная и оскорбленная, чувствовала себя словно шаровая молния, готовая вот-вот взорваться тысячью алых огней. Возможно, пришла пора упасть в обморок. Конечно, в притворный обморок, чтобы положить конец этой проповеди разврата. Мама всегда рекомендовала обморок, чтобы не слышать того, чего не хочется слышать. Призывы торговцев, например. Гневные тирады отца Харфилда, графа Трента, когда тот обнаружил, что его сын сбежал с Деборой. И последовавшие затем нравоучения викария. Обморок — полезный женский трюк, эффективный, когда применяется вовремя. Но поскольку Бэй вчера ничего не предпринял, чтобы помочь ей подняться с пола, мало того — вместо этого похотливо разглядывал неприкрытые части ее тела, Шарлотта решила отказаться от этой идеи.

Бэй помахал рукой.

— Тебе все понятно? Ты выглядишь слегка ошарашенной. И покрасневшей. Если хочешь, я могу повторить.