По-прежнему стоя рядом с домочадцами, которые принимали парад гостей, она тем не менее не затрудняла себя разными: «Здравствуйте, как поживаете…» и без зазрения совести флиртовала с неким юным джентльменом, который определенно чувствовал себя не в своей тарелке в официальном костюме и поминутно поправлял черный галстук-«бабочку». Франческа пыталась перехватить взгляд дочери, чтобы с помощью нахмуренных бровей призвать ее к исполнению долга хозяйки дома, но понапрасну. Д’Арси даже не глянула в ее сторону и, вполне возможно, делала это намеренно.

Франческа вздохнула. В сущности, ей не в чем было винить Д’Арси. Это был ее день рождения, и пожимать руки сотням людей, большинство которых она даже не знала, никак не входило в ее планы. Да и что мог вызвать у молодой девушки подобный процесс, кроме скуки? Особенно сейчас, когда в холл начали проникать звуки оркестра молодого Дачина, и ей наверняка не терпелось покинуть свой пост и присоединиться к друзьям в танцевальном зале. Нельзя сказать, чтобы ее слишком привлекала музыка «серьезного» оркестра Дачина. Зато там же находился кубинский оркестрик, умевший, как того требовала Д’Арси, «играть румбу», и очень модная местная рок-группа, настраивавшая свои чудовищные электрические инструменты. Таким образом, количество оркестров и разнообразие музыки, которую они готовились исполнять, способно было ублажить всех, включая и привередливую Д’Арси. Франческа умела держать слово, данное дочери.

Франческа преувеличенно сердечно поприветствовала Джимми Хоффа из профсоюза водителей грузовиков. До сегодняшнего дня она встречалась с ним лишь однажды, и их беседа была весьма коротка. Но с тех по как началось сближение между Биллом и Хоффа, Франческа не находила себе места от беспокойства. Союз, в котором верховодил Хоффа, в настоящий момент находился под колпаком у властей, и его деятельность расследовала служба самого министра юстиции. Ни для кого не было секретом, что лидер профсоюза постоянно пытался нагадить клану Кеннеди чем только мог.