— Добро пожаловать, — поприветствовала она его и подумала, что он просто неотразим в этой синей рубашке и брюках цвета хаки.

Алекс вошел в прихожую, огляделся, и его глаза расширились от удивления.

— Я знаю, это не то, чего вы ожидали, — сказала Сара, проследив за его взглядом.

Никто из ее друзей не ожидал, что она так обставит свой дом. Конни предпочла бы побольше роскоши, Эллис хотел, чтобы она выбрала постмодерн, а Рэндолф говорил, что нужно больше цвета. Но Сара с десяти лет знала, как должен выглядеть ее дом, и добилась своего.

— Сара, — сказал Алекс, входя в гостиную, где восточный ковер застилал пол из твердой древесины, — а вы вообще представляете, что живете в Финиксе?

Сара усмехнулась:

— Конни говорит, что только я настолько сумасшедшая, что устроила в пустыне английскую усадьбу.

Алекс чувствовал, что готов согласиться. Он не мог свыкнуться с белыми стенами, камином, ситцевыми накидками на мебели и застекленной створчатой дверью.

Для Сары же такая обстановка была наиболее умиротворяющей, спокойной, уютной. Она любила цветы, мебель времен регентства, гравюры прерафаэлитского периода. Ничто в ее доме не тревожило, но поражало взгляд, и это нравилось Саре.

— Моя мама говорит, что я таким образом протестую, — сказала Сара.

— Против чего? — поинтересовался Алекс, продолжая оглядываться по сторонам.

Сара пристально посмотрела на него:

— Против коммуны.

— Вы жили в коммуне?

Сара кивнула:

— Да, некоторое время. Мои родители сочувствовали хиппи, и наше первое семейное путешествие мы совершили в крупнейшую коммуну. Хотите выпить?

— Да, спасибо.

— Не стойте, садитесь. — Сара указала на диван.

Алекс с опаской взглянул на него, словно побаиваясь, что оттуда кто-нибудь выскочит, но все же присел.