Он взглянул на меня.

— Ты хочешь, чтобы она отправилась в тюрьму за то, что убила этого урода?

— Ее вполне могут оправдать. Примеров немало, и у вас есть деньги, чтобы увеличить вероятность такого исхода.

— Я не хочу рисковать и не хочу огласки. Я просто хочу, чтобы все это исчезло как можно скорее. Сто тысяч долларов, Джек.

Его глаза блестели, голос звучал торжественно и фальшиво — как пролетарий, я должен был клюнуть.

— А почему не поручить такое деликатное дельце Уильямсу? — спросил я. — Его услуги обходятся дешевле.

— Существует возможность того, что в случае неосторожности тебя могут поймать. Если схватят Уильямса, я окажусь замешанным. Я не могу так рисковать.

Что-то было не так, и тут я наконец-то понял. Когда речь идет о бесшумной вылазке под покровом ночи, найдется мало людей, способных сделать это лучше, чем Уильямс. По сравнению с ним я просто дилетант. Полковник представлял это лучше, чем кто бы то ни было.

Я не собирался пока пить, но налил себе виски, чтобы выиграть время для размышлений. Я чувствовал, как старик пытается уловить мои мысли.

— Уильямс мог бы уже раз пять съездить туда и обратно, — сказал я, отхлебнув из стакана. — Мы оба это понимаем.

— Уильямс нужен мне здесь, — ответил полковник. — Рядом.

— Зачем? Конечно, он остроумный собеседник, но вы вполне смогли бы прожить без него несколько часов, разве нет?

— У Мэтсона есть друзья, а у меня есть основания полагать, что за домом наблюдают. У Уильямса чуть ли не паранойя начинается, когда речь заходит о таких делах. Он отказывается меня покидать.

— В таком случае друзья Мэтсона тоже должны были понять, что с яхтой не все в порядке. Она уже давно там стоит. Почему же они до сих пор не выяснили, в чем дело?

— Возможно, они уже были там ночью. Тогда они, вероятно, ждут моего следующего хода. Смотрят, вызову ли я полицию. Или ждут, что я отошлю Уильямса и останусь один.