За стеклом иллюминатора замелькали огни на взлетной полосе, и Сара, глубоко вздохнув, откинулась на СПИНКУ сиденья. Целая неделя в Нью-Йорке! В обществе сума сбродной Дилайт… Зато потом учеба в аспирантуре совсем не покажется утомительной.

— Сара, родная моя!

Она не узнала сестру, пока та не начала отчаянно махать рукой и звать ее, перекрикивая толпу встречающих. Дилайт сделала себе прическу в стиле «афро»: коротко остригла и завила волосы на манер негритянки. Огромные черные очки скрывали не только глаза, но и добрую половину лица. Во время их последней встречи Дилайт носила длинные прямые волосы чуть ли не до пояса и почти не пользовалась косметикой, однако сегодня она ярко намалевала губы перламутровой помадой и нарумянила щеки. К тому же она отлично загорела.

— Хелло, сестричка! — Девушки крепко обнялись и чуть ли не одновременно начали говорить, наверстывая упущенное за три года разлуки.

— Нипочем бы тебя не узнала, если б ты меня не окликнула!

— Тебе бы очень не помешало как следует прожариться на солнышке.

По-прежнему играешь в теннис?

— В основном на закрытых кортах? А ты?..

— Погоди, дай отдышаться. Уф! Я получила эпизодическую роль в фильме — на этот раз вполне приличном.

Сестра захихикала, напомнив Саре, как несколько лет назад, к неописуемому ужасу Моны, Дилайт вдруг появилась на экране в одной не слишком целомудренной картине.

«Одно дело, когда это происходит между двоими, но выставлять себя напоказ перед целым светом!..»

Бедная Мона! Она и сама, по выражению няни Стэггс, далеко не всегда вела себя «как положено»!

— У тебя много вещей? Ох, ради Бога, давай скорее выберемся из этой толчеи!

Прохожие с любопытством оглядывались на двух молодых девушек, являвших столь резкий контраст: Сару Колвилл в ладно сидевшем костюме и Дилайт Адаме в облегающем комбинезончике от Леви с брючинами, заправленными в сапожки, слишком тесном, чтобы скрыть от глаз мельчайшие изгибы ее юного тела.