Пролезаю по ряду мимо Клаудии Кардинале и нечаянно наступаю ей на ногу. Она же — одаривает меня улыбкой и вдруг озорно подмигивает.

Грацие, Клаудиа! Спасибо, коллега! Я вмиг обретаю вновь присутствие духа.

А Андрей шипит сквозь зубы:

— Выпендрилась, да?

Молча хмыкаю. Пускай себе злится! Сегодня мне никто не сможет испортить настроение.

— Настенька! — цедит он. — Русская красавица!

Ах так?

— Подержи, пожалуйста! — невинно попросила я и поставила ему на колени сундучок с Золотым львом. — Недолго, я только сумочку найду.

Наверное, я поступила зло. Андрей побледнел. Он держал ладони над крышкой сундучка, боясь к ней прикоснуться. Это — чужая собственность, не его. Казалось, моя награда жжет ему колени. Вот-вот брюки прожжет до дыр.

А я, злорадствуя, долго, нарочито неторопливо, «искала» сумочку, копалась в ней.

И тут Андрей посмотрел на меня так жалобно, точно обиженный ребенок. Как будто пощады просил...

Мне стало стыдно. Захотелось его утешить, успокоить. Сказать, что его «Пригоршня» — настоящий шедевр. Честное слово, это было бы правдой! Действительно шедевр. Тонкий, умный, необычный фильм. Счастливы актеры, работающие с таким режиссером, как Арсеньев. И я, конечно, своей высокой наградой обязана ему.

— Андрюша... — начала было я.

Но тут великолепная Клаудиа Кардинале, сидящая по другую руку от него, коснулась сундучка с Золотым львом длиннющими пальцами в бриллиантах:

— Поссо? — вопросительно произнесла она.

— Простите? — Я не поняла.

— Ви позволить? — повторила она на ломаном русском.

— Да-да, конечно! — закивал Андрей и с видимым облегчением переставил ларец со своих коленей на ее.