Когда я вошла, зал на секунду замер. Или мне так показалось? Нет, не показалась — замер. И сразу сотни глаз на меня — зырк! И аплодисменты.

— Да-да, спасибо, спасибо! Грацие!

А наши где? Где Андрей, где Файфман? А! Вон они, родимые, в закутке. Винцом накачиваются. Но так, прилично, в меру, по-европейски.

— Да-да, спасибо! Ну что вы? Какая я Сара Бернар? Я Саша Кузнецова. Грацие.

— Ты куда пропала, героиня? — спросил Андрей. Нет, оттаял маленько, улыбается. Ему тоже славы перепадает, может, и побольше, чем мне.

— Сашенька! Завтра вы у нас, на кинорынке, не забыли? — спросил Файфман.

— Ну что вы? Конечно, сразу после пресс-конференции...

— Чудо вы наше!

— Давай, Андрей, выпьем за твой фильм.

— И твой. — Опять улыбнулся. Наверное, все-таки, добрый.

— За наш.

И вдруг — стук, тишина, что-то объявляет мажордом.

— Что случилось? — спрашиваю у Андрея.

— Премьер-министр, — объясняет. Он знает итальянский.

Вот те на! Надо было синее надеть!

Толпа повернулась к двери, и вошел улыбчивый синьор, седоватый, элегантный, скромный. Сразу с кем-то за руку поздоровался... Батюшки, ко мне идет... Надо было синее надеть, вертихвостка!

Пожал мне руку, потом наклонился и поцеловал. Что там говорить — Италия!

— Синьор премьер восхищен вашим талантом! — зачастила переводчица. — Вы напомнили ему в фильме «Кулачок» его родную маму.

У меня даже сердце опустилось. Какой «Кулачок»?

— Наш фильм называется «Пригоршня», — говорю.