Я собрала вещички и следом за мужичком. Только не на лавочку отдыхать, а... в Москву. Потом еще столько всего было! Поступала в театральный — один только монолог и знала. Вернее, всего одно предложение: «И вот я стою перед вами, простая русская баба!..»

А это про меня. Я действительно, простая. Честное слово... Никто не верит, а я вся на виду!

Журналистик тот — это и есть мой Илья. Так я ему понравиться хотела. Он до сих пор в себя прийти не может. И я не могу. А тогда сидели, болтали, смеялись, и кто бы мог подумать?!

...Марина, конечно, раскричится, я же почти что без спросу уехала.

— Выбирай — кинцо или Театр?!

Так и кажется, что она именно с большой буквы говорит. А кино ненавидит. Сама уже лет десять не снимается. Вот и ненавидит. А вообще тяжело женщине быть главным режиссером театра. Да еще такого. Ну ничего, ничего. Поговорим с ней, посплетничаем — отойдет.

И выберу я кино и театр. Все сразу.

Марина потом удивляться будет:

— Ну как ты, Сашка, меня уговорила? Меня уговорить невозможно. Кто б мог подумать?!

Действительно...

Хотите верьте, хотите — нет.

Глава 3

Знай наших, Венеция!

Я стою на сцене Дворца кино, расположенного на острове Лидо близ Венеции. Я обладательница Золотого льва святого Марка, и мне предстоит произнести небольшую речь.

Зал притих, зал ждет: что скажет русская актриса, дебютантка Венецианского фестиваля? Меня тут еще почти никто не знает. А я многих знаю в лицо.

Вон сидит подвижный итальянец с высокими залысинами и маленьким, слабым, почти женским ртом. Он наклонился и что-то шепчет хрупкой элегантной немолодой блондинке в боа из белого меха. Это мой кумир, сам маэстро Федерико со своей женой Джульеттой.

А вот этот коренастый, в очках, уже в годах, но с юношеской улыбкой, — Антониони. Он стоял на моем месте в 1964 году, получая Золотого льва за фильм «Красная пустыня».