Это означает, что мне придется интенсивно работать в течение двух лет. А другое издательство дает мне шесть месяцев на окончание третьей, и последней, книги, сказок согласно моему контракту. Если эта книга не будет удачной, больше я не получу ни одной. У меня в запасе еще месяц до того, как я могу окончательно увязнуть в работе над книгой по садоводству. Я должна убедить издателей, что моя третья книга будет пользоваться большим спросом. Иначе мне не останется ничего другого, как заняться книгой по садоводству. К сожалению, я не могу рисковать работой в журнале. — Мадж с мольбой посмотрела на Олджи, но его лицо по-прежнему оставалось непроницаемым.

— Для новой сказки я сделала грубые наброски типажей, выполнила почти всю предварительную работу над иллюстрациями и начала работать над самим текстом, — ровно продолжила она. — Но мне было четырнадцать, когда я читала эту легенду. Тогда мне казалось, что буду помнить ее всегда слово в слово. Это самая красивая, самая правдивая и самая волнующая история любви из тех, что я когда-либо слышала. Но теперь, когда мне нужны все мельчайшие подробности, я не могу полагаться на свою память. Я не должна сделать ни одной ошибки, потому что эта история очень важна для меня. — Мадж снова взглянула Олджи в лицо.

Она еще долго доказывала ему, как ей нужен этот исторический документ, повторяясь, умоляя, заглядывая в глаза, но не могла пробиться через глухую стену молчания.

— У меня такое чувство, будто это — мой последний шанс, — дрожащим голосом произнесла она. — Пожалуйста, разрешите мне поискать этот документ хоть один день. Я обещаю, что не возьму бумагу без вашего разрешения и не преступлю никаких законных границ. Ну, пожалуйста! Можно?

Олджи слегка прищурился. Сейчас он выглядел скорее тем представительным мужчиной в костюме, который вез ее в машине вчера утром, чем мускулистым дровосеком, чей образ врезался в ее память и которого не могли забыть ни ее глаза, ни — особенно — губы.