Некоторое время Олджи жестко смотрел на нее, не говоря ни слова. Когда он заговорил, то голос его стал низким, тяжелым и насмешливым:
— Ты ко многому относишься неодобрительно?
— Не сказала бы, я обычный человек. Просто я верю в честность и порядочность и еще во множество категорий, о существовании которых ты и не подозреваешь. Олджи, подумай, стоит ли тратить столько усилий для обмана несчастного старика и разрушения дела всей его жизни? Мне его действительно жаль, не говоря уже обо всех тех людях, чьи жизни ты можешь покалечить. Ты варвар, Олджи Вэнс.
Все тем же низким и насмешливым голосом Олджи сказал:
— Значит, ты не веришь, что женитьба может сделать меня более цивилизованным?
4
— Почему же? Но не такая, как ты планируешь.
Он снова широко улыбнулся.
— А… Значит, по-твоему, только эта женитьба заранее обречена на провал? Но ты веришь, что я могу еще исправиться, если, например, меня полюбит настоящая женщина. Ты это имела в виду?
Мадж сердито взглянула на него. Вот он сидит, не более привлекательный, чем любой другой, и говорит банальности вроде «я могу еще исправиться, если меня полюбит настоящая женщина». Но он просто терзает ее, вводя в искушение. Ее юношеские страсть и человечность требовали приручить этого дикого зверя.
— Ты не стоишь того, чтобы исправлять тебя, — сказала Мадж резко. — И я никак не могу понять, почему из всех возможных кандидатур ты выбрал именно меня, чтобы вступить в фиктивный брак. Мне надо было оказаться последней из тех, кого ты мог бы об этом попросить. Но ты высокомерен и не заметил до сих пор, что я тебе не симпатизирую.
— Я заметил.
— Тогда почему? Почему я?