— То, что ты сказал, звучит глупо и похоже на галлюцинацию.

— На галлюцинацию? — возмутился Скотт. Чего он злится, подумала она. — Ты что…

Она села, уткнувшись в грудь Скотта.

— Знаешь, ты действительно садист. Или только делаешь вид?

Лицо его расплылось в широкой улыбке.

— Надеюсь, с тобой все в порядке?

— Хм, все в порядке? Вовсе нет. Мне кажется, что я умерла еще несколько часов назад.

Он протянул ей флягу с водой.

— Два часа назад мы только вышли из лагеря.

— Звучит неправдоподобно, — сказала Тейви, жадно глотая воду. — Значит, я умерла на третьем или четвертом шаге.

— Хочешь перекусить?

— Фазана с овощами? — ядовито спросила она.

— Чего-нибудь попроще. Как насчет орехового масла и желе?

Тейви ненавидела ореховое масло, а особенно желе. И все же, когда она утолила жажду, мысль о еде, любой еде, показалась заманчивой.

— Вот бы сандвичей…

Скотт кивнул и отправился за едой. Тейви растерла мышцы на бедрах и попыталась встать. Странно, сейчас она чувствовала себя немного лучше, чем после вчерашнего перехода. Более того, она была уверена, что сегодня они шли намного быстрее и по более сложной местности. Вероятно, система Скотта, связанная с калориями и количеством жидкости, сработала.

Правда, ступни горели, мышцы на ногах ныли и немного ломило руки. В горле пересохло, беспокоило хриплое дыхание, однако половину пути она преодолела.

Никто из участников похода не заметил ее усталости, она даже не заикнулась, что хочет вернуться в лагерь. Все это поднимало ее дух, укрепляло уверенность в собственных силах.

Конечно, мужчины несли рюкзаки, а ее плечи и спина были свободны от какой бы то ни было поклажи. Ее взгляд остановился на брошенном на траву рюкзаке Скотта. Тейви вспомнила о промокшей от пота шерстяной рубашке и ветровке, которые сняла по дороге. Они тоже попали в рюкзак к Скотту. Казалось, он и не заметил дополнительной тяжести, а она всю дорогу чувствовала свою вину.