Кончик языка Лестера блуждал по ее шее, затем спустился вниз к этим чудесно набухшим соскам, касаясь их все сладострастнее. Дженика почувствовала, как в ней пробуждается горячее лихорадочное желание, которое охватило все ее тело.

И когда они уже были готовы полностью отдаться этому нежному чувственному порыву, Зорро протиснулся между ними, угрожающе зарычал и попытался укусить Лестера в руку. В последний момент Дженика успела сбросить собаку с кушетки.

Лестер поднялся, убрал с лица волосы. Пес снова зарычал, и Лестер с отчаянием вздохнул.

— Скажи, что же нам делать, дорогая. Мне не хотелось бы расставаться с тобой, поскольку безумно в тебя влюблен. Но полагаю, что против твоего стража я бессилен.

— Все! Достаточно, Зорро! На сей раз я запру тебя в ванной! — Дженика встала, схватила пса, который начал пищать, и отнесла в ванную. Она заперла его там и возвратилась к Лестеру.

— Теперь, дорогой, мы обрели покой. Зорро не сможет тебе ничего сделать. И мы целиком принадлежим друг другу.

Она бросилась в его объятия, и Лестер снова стал ее целовать и ласкать.

Дженике нравилось ощущать его поцелуи, его прикосновения. С возбуждением и нежностью она чувствовала его руку, которая гладила ее с внутренней стороны бедер. Дженике снова стало жарко, когда пальцы Лестера отодвинули в сторону ее трусики и, коснувшись шелковистого пушка на лобке, наконец погрузились во влажную возбужденную плоть.

Дженика застонала; ей показалось, что она не сможет пережить этого блаженства.

Зорро, как безумный, лаял в ванной и царапал дверь. Но Дженика и Лестер не обращали на него внимания. Их страсть достигла такой стадии, что погасить возбуждение было уже невозможно.

Дженика нежно отвела руку Лестера в сторону и чувственно спросила:

— А ты не слишком много себе позволяешь, любимый?

Он тихо и нервно засмеялся, а затем начал поспешно раздеваться. Дженика тоже скинула с себя шелковую блузку и юбку.