Проснувшись утром в непонятном раздражении, он решил, что полезно загрузить себя работой. Дел было хоть отбавляй. Не давая себе поблажки, он позанимался в тренажерной комнате, принял холодный душ, сделал несколько звонков и сел за чертежи, стараясь не думать о Линде.
Почему он словно очарован ею? Потому что она ничего не хочет от него? Ее прикосновения, аромат, рассыпавшиеся по подушке волосы так запали ему в душу, одна мысль о ней согревала и волновала его.
Даже полицейская форма не отталкивала, хотя, казалось, вовсе не придавала ей сексуальности. Лишь их близость позволила ему узнать, что скрывается под ней: нежная кожа, трепетный порыв, от которого перехватывало дыхание. Рей снова желал ее, и его терзало, что в ней не было заметно ответной страсти. Звонка не было, а ведь она обещала позвонить…
Он довольно долго пребывал в блаженном забытьи, перебирая в памяти сладостные мгновения их ночи. Лучи зимнего солнца — слабая имитация летнего тепла — нежно касались его лица. Он уловил легкий порыв ветра, ворвавшегося во внутренний дворик. Что-то прошуршало в кустарнике рядом с ним. Птица, наверное голубь, подумал Хадсон, не открывая глаз. Шуршание раздалось ближе. Где-то неподалеку хлопнула дверь, и женский голос позвал:
— Викки!
Рей открыл глаза и в двух шагах от себя увидел маленькую девочку. Она стояла, устремив на него шоколадные глаза, и перебирала руками полы синего форменного пиджачка с вышитой на нем школьной эмблемой. Короткая юбка и белые гольфы дополняли форму. Он моргнул, но не шевельнулся, боясь напугать ее. Откуда она взялась?