Ночной воздух был сухим и холодным. Пол медленно ехал по извилистой дороге к вилле. Не доезжая до ворот, он притормозил на обочине под лимонными деревьями. Где-то вдали пел соловей. Это был единственный звук, нарушавший тишину звездной ночи. От окружающей ее красоты у Элисон перехватило дух.

– Это соловей! Даже лягушки перестали квакать, чтобы послушать его, – произнесла она.

– В полночь лягушки всегда прекращают свой маленький концерт. Наверное, у них есть свой профсоюз, который устанавливает часы работы.

Они оба рассмеялись, после чего Пол решительно обнял Элисон.

– Неизбежное завершение вечера, – вздохнула она, когда его губы коснулись ее щеки. – Думаю, это вполне естественно после столь восхитительного ужина, которым вы меня угостили.

Элисон знала, что сказала ужасную вещь. Пол быстро отпустил ее, нахмурился и принялся заводить мотор.

– Простите, Пол, – жалобно пролепетала она. – Я не должна была этого говорить, просто…

– Я затронул ваши священные идеалы, – закончил Пол. – Позвольте заметить, дитя мое, что они доставят вам больше неприятностей, чем несколько невинных поцелуев.

Он конечно же прав, мрачно подумала девушка.

До виллы они ехали молча. Пол не предложил проводить ее до дома, холодно пожелал спокойной ночи, а когда Элисон принялась опять его благодарить за приятный вечер, только иронически хмыкнул. Вдруг, словно пожалев, режиссер вылез из машины и галантно распахнул ворота.

– Прошу прощения, если был груб с вами, – извинился он. – Просто я никогда не встречал таких девушек, как вы. Обычно куколки, с которыми встречаемся мы, режиссеры, нас не отшивают.

– Я не куколка, – холодно заметила Элисон.

– Это-то меня и притягивает! – рассмеялся Пол. – Надеюсь, мы еще встретимся? Обещаю хорошо себя вести.