Произнесенные им слова должны были успокоить Софи, но она чувствовала себя настолько взволнованной, что они возымели над ней обратное действие. Ей стало еще неуютнее в компании этого человека. Просто-напросто он был чересчур красивым, чересчур мужественным и соблазнительным. Любая нормальная женщина почувствовала бы себя на месте Софи точно так же.

— Мне кажется… — начала было она.

Но он перебил ее:

— Почему вы так напряжены? Чего-то боитесь?

— Ничего я не боюсь! — Голос Софи прозвучал неестественно громко, а в конце вообще дрогнул, выдавая ее внутреннее состояние.

— Тогда пейте вино. — Он сказал это тихо, но в то же время категорично, словно отдал распоряжение и был уверен, что его должны беспрекословно выполнить.

Софи так и подмывало возразить, но, как только она посмотрела ему в глаза, это желание угасло. Взгляд, устремленный на нее, обжигал, обезоруживал, сражал наповал…

— Спасибо, — выдавила из себя Софи и взяла бокал. Но, поднеся его к губам, спохватилась, беспокойно хлопая ресницами: — Только не подумайте, что я… Хочу сказать, что обычно не…

Он приподнял темную бровь, и Софи окончательно смутилась. Но, взяв себя в руки, быстро договорила:

— …никогда не заговариваю в барах с незнакомыми мужчинами.

Неужели она действительно чувствует себя настолько неловко? — подумал Джордж. Или это просто игра? Вероятнее всего — второе. Женщина, так бесстыдно пялившаяся на меня каких-нибудь двадцать минут назад, не может так резко обернуться робкой скромницей.

Чем дольше он размышлял, тем больше убеждался в собственной правоте. По его мнению, эта особа, заполучив долгожданное внимание, решила сменить тактику, чтобы окончательно заинтриговать его. Потому-то и превратилась так искусно из охотницы в смиренную жертву.

Что ж, придется немного подыграть ей, с неохотой подумал Джордж. Ему было не до глупого флирта, хотя повторно терять возможность, предоставляющую спасение от тягостного одиночества, тоже не хотелось.