— Папа спрятал меня в яме, — неожиданно подал голос малыш. — Сказал, что я должен сидеть, пока все не кончится. Я и сидел.

Эмили едва не разрыдалась: слишком свежа была боль утраты. Сколько погибло друзей! Она вспомнила родителей Торнтона, молодую чету Сиерсов. Они так надеялись поскорее начать новую жизнь, строили грандиозные планы…

— Мне очень жаль, мэм, — сочувственно проговорил Клауд. — И сколько их было?

— Почти двадцать человек.

Эмили взглянула на свои ладони. Они все еще саднили оттого, что пришлось копать столько могил.

— Потом вы взяли мальчика и отправились на запад.

— Да. Через два дня.

— А почему не сразу?

— Потому что мне пришлось хоронить убитых. Это была нелегкая работа от рассвета до заката.

— Вы похоронили всех? — тихо спросил Клауд. Эмили поняла, что он удивлен.

— Двадцать могил мне бы вырыть было не под силу. Я подумала, что ничего плохого не случится, если родственников я положу вместе.

Она передернула плечами.

— Ну что за глупость, черт побери! — Клауд бросил на нее осуждающий взгляд.

— Я поступила по-христиански, сэр. А что еще мне было делать? — Эмили почувствовала, как ее охватывает злость. — Оставить на съедение шакалам?

— Вот именно.

Заметив, что Эмили с ужасом смотрит на него, Клауд безжалостно продолжил:

— Послушайте, глупая вы женщина. Как вы считаете, что подумают индейцы, если снова вернутся на то место, где они напали на ваш обоз?

— А зачем им возвращаться? Что им там делать? Они и так всех поубивали.

— Может, они будут просто проезжать мимо. Откуда, черт побери, я знаю? Увидят могилы и поймут, что прикончили не всех.

Эмили почувствовала, как кровь отхлынула у нее от лица.

— Разве это имеет значение?

— Еще какое! Они непременно отправятся вас искать — им ведь невдомек, что выжили лишь глупая женщина и ребенок. Индейцы никого не оставляют в живых, детка, запомните это.