А Даша... Все поняла и промолчала. Просто всем своим видом дала понять: хочешь уходить — уходи.

Наверное, это его удивило. Он ждал именно сражения за себя, такого особенного?..

И был ведь особенный, чего уж там! Иначе разве Даша вышла бы за него замуж? Виктор был особенным для нее, потому что единственным. Она его полюбила. Поняла и приняла. Родила от него дочь. Любовно строила свое семейное гнездышко. Идеал. Чтоб в доме ни пылинки, в отношениях — ни трещинки. Строила и наконец построила! Кому теперь это надо?

Ей было плохо, но Даша решила, что будет держать себя за горло и ни в коем случае никому не показывать своего горя. Чтобы никто не смел ее жалеть.

Решила только: раз такое дело, надо подумать о себе. Но не в смысле найти другого мужчину, а в том, чтобы обеспечить себе и дочери достойное существование. То, к которому она привыкла. Дабы впредь от мужа не зависеть.

Ей казалось унизительным жить на средства человека, который ушел к другой женщине. Или уйдет. Какая разница, раз он уже стоит на пороге.

Нет, Даша должна достичь такого уровня материального благополучия, чтобы не брать от неверного супруга ни копейки. Потом. Когда он больше не будет ей принадлежать. Но теперь-то она еще в браке. И муж пока о своем желании уйти больше не заикается. Значит, что? Нужно поторопиться.

Казалось бы, не в такое время думать о материальном. Но мысль заняться самообеспечением будущего неожиданно оказалась удачной в том смысле, что Даша нашла себе подходящее занятие. Даже вспомнила поговорку о том, что работа лечит.

Мужу решила пока ни о чем не говорить. Сначала нужно было все продумать, просчитать.

В супружеской постели лежала, притворяясь спящей, а сама с бодрствующими глазами под горячими воспаленными веками все считала, прикидывала. Заставляла себя думать о своем деле, своем парикмахерском салоне, о котором прежде позволяла себе лишь помечтать вслух с легкой улыбкой.