— Комната для гостей наверху направо, позади лестницы, — произнесла она далеко не дружественным тоном.

Когда Патрик вновь исчез, она повернулась к Михаэлю:

— Кем, черт побери, ты себя вообразил? Ты врываешься в мой дом…

— «Врываешься» — не совсем точное выражение, — перебил ее Михаэль.

Но она не обратила внимания на его замечание.

— И теперь ты ведешь себя так, будто все это принадлежит тебе. Может быть, у тебя разыгрались нервы?..

— Верно, — ответил он и, глотнув чай, с отвращением потянул носом. — Как ты можешь пить эту бурду без лимона?

— Ты просто заносчивое дерьмо, — простонала Кортни.

Михаэль приложил палец к ее губам и указал на дверь.

— Мой сын еще слишком мал для твоего языка.

— Я твоего сына в гости не приглашала, — резко ответила Кортни. — И вообще, я говорю так, как считаю нужным, будь все проклято!

Михаэль медленно нагнулся, сократив расстояние между ними до сантиметра. Затем взял обеими руками ее лицо и поцеловал. Она хотела вырваться из его рук, но в то же мгновение поняла, что бессознательно хотела, чтобы он поступил именно так. Уже целая вечность прошла с того момента, как ее последний раз целовали. По телу разлилось блаженное тепло, и давно забытые чувства проснулись в ней. Но в тот самый момент, когда она была готова ответить на его объятия, он отстранился от нее. Она почувствовала себя обманутой, сбитой с толку и от этого еще больше разозлилась.

— Что это должно означать, черт возьми?

— Я хотел к тебе прикоснуться. Я хотел узнать, могу ли я смягчить твой гнев.

— Ну, и?.. — Она почувствовала, что ее дыхание стало прерывистым. Его глаза опасно сверкнули, когда он вновь наклонился к ней: