— Я так и думала. Оно выходит на задний двор, здесь у них мусорные баки и боковая дверь в ограде на улицу. Поторопись, Сандра!

— Ты и вправду думаешь, что мы сможем пролезть в него? — Сандра глянула в разгоряченное лицо подруги. — Я-то решила, что ты и впрямь больна.

— А я думаю, что выглядела идиоткой, — проворчала Элиз. — Посмотри, каковы факты, Сани. Там, в фойе, нас ожидает человек, который больше похож на бочку с порохом. А искрой являешься ты. Можешь, конечно, попытаться смягчить его, но я думаю, что здесь совсем немного шансов.

Сандра вспомнила, как выглядел в последние минуты Дайв, и вынуждена была согласиться.

— Пора поскорее уносить ноги.

— Ты предлагаешь удрать?

— Я считаю, тебе пора признать, что с этой ситуацией ты уже ничего поделать не можешь. Эл получил от тебя больше пинков, чем упрямая кляча, застрявшая посреди дороги.

Ухмыльнувшись, Сандра подумала, что в стрессовых моментах крестьянское воспитание Элиз проявляется особенно ярко.

— Ты не можешь победить его, — продолжала подруга, — значит, нам остается одно — унести ноги. — Она расхохоталась.

Стоя на шатком карнизе, Сандра представить себе не могла, что вечер закончится таким образом. Зеркало в богатой раме отражало ее стройные ножки. Сандру вдруг осенило.

— Подожди минуточку! — Она спрыгнула обратно и принялась рыться в своей сумочке. Элиз, уже собравшаяся вылезать наружу, запричитала.

— Что ты делаешь, глупышка! Нашла время прихорашиваться.

— Я только оставлю кое-что на прощание, — лукаво сказала Сандра и принялась что-то писать на стекле зеркала своей губной помадой. — Я не хочу, чтобы он подумал, что я струсила.

— Кому какое дело до его мыслей? — сердито пробормотала Элиз. — Если ты не поторопишься, он сам скажет тебе все, что он думает. — Вглядевшись в то, что написала Сандра, она простонала. — Ты опять, Сани?