— Не знаю, что побудило вас играть со мной там, на балу, и не могу сказать, что мне это понравилось, но я здесь не для того, чтобы мстить, так, что вы можете успокоиться.

Он посмотрел на ее пальчики, крепко сжатые в кулачки, и лицо девушки залилось краской. Она вдруг подумала, что он сейчас, запросто, прочтет ее мысли. В эту минуту она его по-настоящему ненавидела.

— Тогда зачем вы здесь? Вокруг вас согни женщин, готовых броситься к вам в объятия, мистер… Элтон.

— Несомненно, — кратко ответил он. — Увы, богатство для некоторых — мощнейшая приманка, и это раздражает. Поправьте, если это не так, но я думаю, что вы, хотя и обладаете, должно быть, какими-то недостатками, к этому не склонны.

Она кивнула.

— Я ничего не имею против денег, но я считаю отвратительным, когда из всех человеческих чувств, основным, становится любовь к ним.

— Вы правы. Так сложилось, что я родился и вырос в богатстве, но меня не баловали, даже когда я был ребенком. ― Он сделал паузу и внимательно посмотрел на девушку. — Моих родителей убили, когда мне было три месяца отроду, и я унаследовал все их состояние. Меня взяла на воспитание моя бабка по отцу, которая никогда не была склонна к расточительству.

Машина мягко притормозила у ресторана, и Дайв передвинулся на край сиденья.

— Мы приехали.

— Пожалуйста, — Сандра схватила его за рукав, когда он собирался повернуть ручку двери, и он удивленно обернулся, — прекратите эту игру в кошки-мышки. Скажите, чего вы хотите от меня.

— Всему свое время.

Он выбрался из машины и обошел вокруг, чтобы открыть ее дверцу.

— Ждите нас через пару часов, Оуэн.

Тот кивнул, и «бентли», осторожно, присоединился к беспокойному потоку других машин.

Внутри ресторан был элегантен, мягко освещен и состоял из изолированных альковов, между которыми бесшумно скользили официанты. Их приветствия, вошедшему Дайву, выражали благоговение, на которые он, казалось, не обратил внимания.