— Хочу посмотреть.
— Подожди. Вот. Подожди… подожди…
Обе замолкают. Надолго замолкают. Потом Валери объявляет:
— Она закричала. Я видела, как открылся ее рот. Она издала продолжительный крик. Кончила.
Она целует сестру в щеку, быстро снимает через голову ночную рубашку и голой проскальзывает под простынь.
Вероника взглянула последний раз в телескоп, затем тоже разделась и легла ничком на кровать напротив старшей сестры. Мариза с нетерпением ждет встречи с сестрами.
— Я люблю их, — вздыхает она. — Могла бы любить их всегда. У нас впереди еще столько лет, которые мы можем провести вместе. И до каникул еще далеко…
Ей едва исполнилось четырнадцать лет. Веронике — двенадцать. Валери тринадцать.
II
Однажды утром сестры отвергли ласки своей поклонницы. Хотя возможность была подходящая, а убежище надежное. Мариза готова была кричать.
Эта явная и неожиданная холодность была для нее как удар ножа.
— Что случилось? — взмолилась она со слезами на глазах. — Что я вам сделала?
Однако девочки ничего не захотели ей сказать. В последующие дни они ее всячески избегали. Каждый раз, когда Маризе все же удавалось оказаться наедине с ними, они не отвечали на ее вопросы, лишая ее также доверительных рассказов о поведении женщины в окне.
— Все время темно?
— Да.
Валери снова легла. Ночная рубашка раздражала ее под простыней, однако у нее не было желания снять ее.
Тут же поднялась сестра и заняла свое — место на наблюдательном пункте. Она долго оставалась здесь, опершись руками на подоконник. Прошло четверть часа, полчаса, прежде чем она воскликнула: