В досье Ригдейла было сказано, что он мизантроп; его связи с женщинами были редки и непродолжительны, в гомосексуализме не замечен, просто людей не любит. И сейчас Тэсс это ощущала. Из доброго хозяина, слегка посмеивающегося над своими излишне серьезными гостями, Ригдейл превратился в королевскую кобру. Стоит дернуться, как она сделает бросок и вопьется ядовитыми зубами не раздумывая. Кобры вообще долго думать не любят.

— Я надеюсь, вы не полагаете, будто это даст вам некие особенные права, — наконец произнесла Тэсс.

— А разве я сказал, что мне это нужно? — неподдельно удивился он. — Милая моя, вы для меня такой же объект приложения интересов, как и я для вас. У нас будет восхитительный деловой секс. Сумасшедший, заставляющий терять равновесие деловой секс. Надеюсь, что расстанемся мы довольные друг другом. — Он сделал паузу и добавил, крутя в пальцах очередную печенину: — Вас ведь в ЦРУ не учат эмоциям. Наоборот, учат, как талантливо их подавлять. Как играть с ними. Уж это-то я про вас понял.

— Именно так, — сказала Тэсс.

— Меня иногда занимает вопрос, насколько вам позволяют оставаться людьми, на такой-то собачьей службе…

Тэсс не отрываясь смотрела в его темные глаза — пусть не думает, что хоть на секунду вывел ее из себя.

— …и иногда вы превращаетесь в машины для выполнения заданий. Но вот вы, Тэсс… Вы же любили своего опекуна, этого Монтегю?

— Да, конечно. Любила.

— И вам позволяли?

Она скупо улыбнулась.

— Эррол так решил. Он считал, что мы с ним семья. Он не мог иметь детей, и я стала ему дочерью. Дочерей полагается любить.

— Очень практично, — одобрил Ригдейл. — Жаль, что с ним обошлись так нехорошо. Мне, думаю, понравилось бы работать с ним. Надеюсь, что понравится с вами.

— Если вы желаете знать еще какие-либо подробности, я готова ответить на ваши вопросы. — Тэсс изо всех сил старалась держаться официального тона. Она слишком устала, внутри все было скручено пружиной, и ей нужно было непременно поспать несколько часов, чтобы не сорваться. Ригдейл, возможно, провоцирует ее специально.