Все понимали: так надо.

Сгущались сумерки — декабрьские, ранние, скучные. Глобальное потепление привело к тому, что снег так пока и не выпал, зато дождь шел вот уже третий день, и, хотя синоптики обещали похолодание, никто им особо не верил. На кладбище никого не было, торчали одинаковые белые могильные камни, перемежающиеся тут и там редкими крестами, в смерти уравнивая всех. Качались голые ветви деревьев — и казалось, что это они царапают небо и рвут низкие, быстро бегущие облака.

С полей шляпы капало, одна капля повисла на носу, но Тэсс не пошевелилась. Сейчас — как и многие разы до этого — она должна попрощаться с Эрролом, только на сей раз навсегда. Тэсс не верила в мистику и не верила в Бога, для нее религии были лишь приложением знаний и умением воздействовать на людей, и она знала, что Эррола тут нет. Где он теперь — неизвестно. Молиться за него бесполезно, да она и не умела. Желать счастливого пути в небытие тоже как-то глупо. Эррол не любил, когда она совершала глупости, за них ей всегда доставалось безжалостно. Стоять у его могилы, глотать слезы и верить в жизнь вечную — это глупость несусветная.

Слез не было. Прощание тоже получалось спокойным и сухим, в отличие от окружающей природы. Небо плакало, деревья скрипели, тьма подкрадывалась все ближе и ближе. Тэсс закрыла глаза и в темноте под веками увидела как яркий факел горящую цель. Эта цель была так осязаема, что рука сама потянулась — схватить, сжать пальцы и раздавить. Но не достала. Еще не время. Шаг за шагом, и она дойдет. Главное — видеть цель.

Человек, наблюдавший за Тэсс, опустил электронный бинокль и задумчиво потер переносицу. Черная фигура у свежей могилы не двигалась; женщина не раскрывала зонта, несмотря на все усиливавшийся дождь. Человек посмотрел еще пару минут — так, без бинокля, потом сунул прибор в карман, развернулся и зашагал к машине.

1