— И тебе это вовсе не безразлично, не так ли, малыш?

— Для меня это очень важно, Лу, — призналась Эйлин.

— Я этого боялась, — вздохнула Луиза. — Боялась с того самого дня, как вы вдвоем отправились осматривать постройки на Северном побережье. Я пыталась предупредить тебя, малыш, — Джонни принадлежит ей!

— Знаю. Но что-то претило прислушиваться к тебе. Лу, он такой замечательный!

— Хорошо, а как он к тебе относится? — осторожно спросила она.

Эйлин густо покраснела и опустила глаза, избегая внимательного взгляда подруги.

— Он меня боится.

— И готова поспорить, что причина в твоих разговорах о поисках большой любви, — усмехнулась Луиза.

— Знаешь, мне кажется нечестно, если… — попробовала защититься Эйлин.

— Честность! — скривилась Луиза. — Дорогая Эйлин, я люблю тебя, как сестру, но, видит бог, иногда мне хочется взять тебя за шиворот и всыпать по первое число. Разве не пыталась я объяснить тебе, что честной и откровенной с мужчинами быть нельзя? По крайней мере, до тех пор, пока вы оба не стоите у алтаря и отступать ему уже некуда.

Эйлин тихо спросила:

— Ты именно так заполучила Фрэнка?

Луиза застыла при упоминании о муже, сражавшемся сейчас в Корее. Потом она снова расслабилась, и теплая улыбка тронула уголки ее рта.

— Не-ет, с Фрэнком было иначе. Мы поженились прежде, чем он успел понять, что, собственно, произошло. А когда осознал, малыш, ему это очень понравилось.

— Джонни боится брака, — горестно вздохнула Эйлин.

В глазах Луизы засветилась нежность, улыбка стала чуть шире.

— Этого боятся девяносто девять мужчин из ста. До тех пор, пока не станут мужьями. А после свадьбы создается впечатление, будто они только об этом и мечтали.

— Джонни считает, что несправедливо жениться на девушке, а потом, например, уйти на войну, бросив ее на произвол судьбы, — тихо сказала Эйлин.