— Так вы решили дать интервью после столь долгого молчания для того, чтобы рассеять сплетни?

Бейлор нарочно шел ей навстречу, боясь, что Пенелопа прервет разговор, а он так и не успеет спросить ее о Тесс Ренфри.

— Журналисты пишут все, что им взбредет в голову, — заметила Пенни, чувствуя, как покрывается испариной под жаркими софитами. — Никто даже не поинтересовался моим мнением. Мое имя то и дело связывали с разными знаменитыми людьми, с которыми я даже не была знакома. И я убеждена, что, скажи я настоящую правду, все равно все исказят до неузнаваемости.

— И именно поэтому вы пришли на телевидение, а не дали интервью какой-либо газете?

— Очень проницательно, — насмешливо похвалила она его и, поставив чашку на низкий столик, перехватывая инициативу, спросила:

— Ну, каков следующий вопрос?

— Энтони Уэйнрайт.

Пенни задумчиво улыбнулась. Придвинув к себе розовую диванную подушечку, она некоторое время рассеянно перебирала пальцами тонкую пушистую бахрому, окаймлявшую ее по углам.

— Энтони — это Энтони, — тихо произнесла она. — Строг и прост, но истинный джентльмен. Мы познакомились с ним летом, во время прослушивания. Он сам вызвался быть моим репетитором и превратился в настоящего ангела-хранителя. Я была слишком молода и неопытна тогда и действительно нуждалась в наставнике. Мне не хватало внешнего лоска, некоторой артистической изысканности. И Энтони смотрел на меня как на…

— Неотшлифованный алмаз? — перебил ее Джастин.

— Нет, скорее, как на немытый фрукт.

Бейлор рассмеялся. Однако у нее изрядное чувство юмора! Он заглянул в свои записи.

— Мисс Гамильтон, вы, как мне известно, провели и выиграли два судебных процесса по обвинению в клевете и, говорят, собираетесь возбудить еще один…

— Нет. С меня довольно и тех двух;

— Вот как? — Он удивленно взглянул на Пенни, и та утвердительно кивнула головой, так, что дрогнул спадающий ей на плечи каскад густых рыжих волос, словно легкая дрожь прошла по озаренному рассветным солнцем, замершему в движении водопаду.